Добро пожаловать!
На главную страницу
Контакты
 

Интересное

 
   
 

Ошибка в тексте, битая ссылка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Система Orphus

 
   
   
   

Рязанский городской сайт об экстремальном спорте и активном отдыхе










.
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рязанские недостопамятности



«Рязанские достопамятности, собранные архимандритом Иеронимом» - так называется один из самых известных компилятивных сборников летописных сведений о Рязанской истории.

Как следует из предисловия к его изданию, осуществленному Рязанской Губернской Ученой Архивной Комиссией (с примечаниями и вступительным словом священника Иоанна Добролюбова), сборник этот состоит «из отысканных в Рязанской Духовной Консистории разных тетрадей и бумаг и собранных в виде летописи в 1792 и 93 годах… а 1816 года вновь пересмотренные, исправленные и дополненные, составленный о. архимандритом Иеронимом…

Составитель этого сборника, излагая события отечественной истории в хронологическом порядке, начиная с 993 и кончая 1735 годом, собрал множество документов, имеющих для изучения Рязанского края значение первостепенной важности…». Составитель сборника отец Иероним в миру звался Иван Стефанович Алякринский, закончил Рязанскую семинарию и духовную академию (судя по всему, московскую), был затем сам ректором Рязанской семинарии, а дни свои кончил архимандритом Спасского монастыря (в Рязанском кремле) в 1828 году. Будучи уже архимандритом, он и затеял исторические изыскания, работая, помимо рязанского летописного свода, над «Историей Рязанской иерархии», оставшейся неизданною. Как видим, этот иерей большое значение придавал знанию местной истории, ставя во главу угла ДОСТОВЕРНОСТЬ исторических сведений, почему краткое название его труда и звучит как «Рязанские достопамятности».

Увы, дальнейшее изучение Рязанской истории, особенно на широком, массовом уровне, гораздо чаще опирается на НЕДОСТОПАМЯТНОСТИ. На недостаток памяти.

Об этом красноречиво свидетельствует такой материальный носитель памяти, выработанный советской культурой и прочно вошедший в обиход, как мемориальные доски.

Репортаж на похожую тему я писала уже в 2003 году, и он выходил на страницах рязанской вкладки «Московского комсомольца». К сожалению, с тех пор многое изменилось, и не всегда в лучшую сторону.

С советских времен мемориальные доски сохранились на считанных памятниках истории, культуры и архитектуры: на соборах Рязанского кремля, присутственных местах губернского правления (Соборная площадь), Мальшинской богадельне (улица Свободы), здании гарнизонной гауптвахты, доме М.Е.Салтыкова-Щедрина по ул. Ленина, а также на всех зданиях, связанных с установлением советской власти и с периодом Великой Отечественной Войны. Несколько досок посвящены жизни и деятельности замечательных рязанцев – например, врачей, на зданиях больницы скорой медицинской помощи, больницы имени Н.А. Семашко. Ну, и еще кое-какие «эпизоды» прошлого увековечены…

За те четыре года, что прошли с момента моего первого обращения к этой теме, новенькие мемориальные доски украсили здание детской музыкальной школы № 1 – что здесь некогда выступали перед детьми писатели К. Паустовский и А. Гайдар; недавно появилась памятная доска на доме путешественника Лаврентия Загоскина по ул. Вознесенской; ну, и, естественно, с огромной помпой открылась мемориальная доска на здании бывшего кинотеатра («синематографа») «Дарьялы» – за то лишь, что единожды его посетил Сергей Есенин. На доске значится дата сеанса, который великий рязанский поэт почтил своим присутствием. Действуя далее в этом духе, можно повесить мемориальные доски и внутри этого здания – «Здесь располагалась буфетная стойка, у которой Сергей Есенин, придя смотреть кино, заказал шкалик водки», «Приблизительно на этом месте стоял стул, сидя на котором Сергей Есенин наслаждался фильмой», и даже… ну, и так далее.

Появились доски и на значимых для планировки старого города архитектурных ансамблях – торговых рядах, например, старых (ул. Ленина) и новых (пл. Ленина). Они еще и отреставрированы, что не может не радовать. Правда, одни памятники старины отреставрированы – другие, увы, потеряны безвозвратно, как дом сестер Хвощинских на ул. Каляева – Семинарской, сгоревший лет пять назад. Горел он «безымянным». Официальная версия пожара – неосторожное обращение жильцов с огнем. Возможно, это и так – люди, замученные житьем в нормальных для XIX века и недопустимых для конца XX – начала XXI века условиях, не берегли свой дом, искренне желая ему «сгореть синим пламенем!». Они – ни сном, ни духом не ведали, что обитали в памятнике архитектуры. Или знали, да не ценили, по очевидным причинам считая такую честь сомнительной.

Ряд зданий, которые четыре года назад никак не были отмечены на плане города, и по сей день никак не обозначены для памяти Рязанцев, хотя и были внесены в реестр памятников истории, культуры и архитектуры области, то областного, а то и федерального значения. А то, несмотря на реестр, и пропали загадочным образом – то также сгорели, то снесены…

Был на улице Свободы (бывшей Владимирской) деревянный дом с башенкой (№ 39), почерневшей от времени и непогоды, но все еще красивой. В упомянутом реестре памятников, в «карте памятника архитектуры» (по значимости равной паспорту у человека) он значился лучшим в городе памятником деревянного зодчества в стиле «модерн», построенный в начале XX в. железнодорожным чиновником В.С. Александровым. Чиновник тот не прославил себя ничем, кроме строительства особняка, украшавшего центр города – но разве этого мало? Строить – не ломать!

По диагонали от дома с башенкой – два длинных приземистых строения (№ 22-24), которые можно по неопытности принять за бараки. Потому что нет и на них никаких табличек, и лишь узкий круг историков знает, что в одном из этих домов располагалась частная лечебница врача-венеролога Скурковича. А в другом, через проход, он жил. Видимо, врачи начала века прямолинейно понимали клятву Гиппократа: не отрывались от своих пациентов, чуть что – прибегали в больницу. Почему бы не гордиться, что в дореволюционной полуаграрной Рязани существовала венерическая лечебница? Какой-никакой, а показатель цивилизованности…

По пути к Торговому городку много памятников архитектуры. Скажем, приметный деревянный дом с колоннами на углу ул. Свободы (Владимирской) и Фурманова. Это городская усадьба дворян Херасковых, из рода которых вышли многие замечательные для истории российской персонажи – к одной из ветвей этого рода принадлежит прозаик и драматург конца XVIII века Михаил Матвеевич Херасков. Что бы это здание мемориальной доской не отметить? Если рязанские Херасковы ничем особенным не блистали, то существует такая практика: «консервировать» образцы городских усадеб минувших веков.

Еще несколько шагов к автовокзалу, перекресток улиц Свободы и Затинной. Тут – просто исторический детектив. Где-то на пересечении этих улиц стоял дом, в котором обитала знаменитая рязанская святая, Блаженная Любушка, ныне очень почитаемая. Судя по документам Государственного архива Рязанской области, она несколько раз меняла место жительства, оставаясь, однако же, приписанной к приходу Входоиерусалимской церкви. Это храм красного кирпича на улице Затинной. Но дом ее историкам не известен. Дело, возможно, в том, что ни на самом перекрестке, ни в стороны от него, частных домов почти не осталось – разве что на узенькой улочке, примыкающей прямо к храмовым воротам, с поэтичным, но сейчас мертвым названием «Старый базар». Мертвым – ибо никто уже не вспомнит, что за базар здесь был и когда он успел «устареть»… Хрущевско-брежневские пятиэтажки и новые особняки… Стало быть, жилище Любушки Блаженной, даже если его координаты точно установят, ни мемориальной доской, ни часовенкой, ни цветочком, положенным рядом, уже не почтишь. И если бы это была единственная утрата исторической части Рязани!..

Четыре года назад я писала примерно так: «А вот адрес домика в три окна (см. фото) не сообщу просто из спортивного интереса.

Найдется ли в Рязани человек, который скажет, где жил и дни свои закончил ученый, сделавший для края великое дело – создавший исторический архив? Степан Дмитриевич Яхонтов. Фактический основатель и первый директор Государственного Архива Рязанской Области. Долгие годы архив располагался в Христорождественском соборе Рязанского кремля». Ни на прежнем, в здании собора, ни на новом здании архива (цех радиозавода) не появилось мемориальных досок в память Яхонтова. Сегодня есть только мемориальная доска на здании бывших присутственных мест – что здесь заседала Рязанская Ученая Архивная Комиссия, в которую входили… приведен список из пятнадцати, по-моему, имен, включая Степана Дмитриевича Яхонтова. И то хлеб – по сравнению с былым беспамятством! Цинизм истории в том, что могила Яхонтова на Скорбященском кладбище города Рязани к сему дню осталась безымянной. Один из его учеников, врач Н.М. Алфеев, оставил о нем воспоминания, хранящиеся в ГАРО. На последней странице воспоминаний дана толковая схема прохода к могиле его учителя. Воспользовавшись этой схемой, я еще в середине 90-х искала семейный склеп Яхонтовых. И везде натыкалась лишь на непоименованные и заросшие бурьяном оградки… Человек жизнь положил на то, чтобы ни страничка из истории его малой родины не была забыта. Как водится, инициатива не вознаграждена.

Насколько мне известно, в редакцию тогдашнего «МК в Рязани» не поступило ни одного сообщения, что кто-то знает адрес дома Степана Яхоннтова. А теперь эта краеведческая игра уже бесполезна. Ибо на месте того домика в три окна (по ул. Введенской, сразу за «красной булочной») выстроен новый дом приятной планировки. Конечно, у нас в городе, как и везде в России, жилье – на вес золота, и квартирный кризис налицо… Однако просто очень обидно за память Степана Дмитриевича.

А какая доска висит на доме А.И. Солженицына (улица Урицкого)! Блеск! И нищета. Фанерная. Кстати, еще о Солженицыне. Известный поэт и педагог Кирилл Ковальджи, слыша слово «Рязань», всегда вспоминает, как его потрясло соседство двух мемориальных досок на фасаде школы № 2, до революции – гимназии: огромная, с остатками позолоты, в честь Константина Симонова, учившегося в этих стенах несмышлёнышем, и маленькая, подчеркнуто простая – в честь Александра Солженицына, преподававшего здесь математику и писавшего свои нашумевшие книги…

И то, насколько мне известно, фанерную доску на дом Солженицына демократическая общественность Рязани вешала трижды, так как ее срывали неизвестные.

Моя детская память «зацепила» скромную мемориальную досочку с именем филолога Натальи Ивановны Лебедевой на одном из двухэтажных, типично городских дореволюционных домов, по ул. Либкнехта в той ее части, которая теперь – Вознесенская, что профессор, собиратель рязанского фольклора жила в этом доме. Потом доска исчезла. Может быть, развалилась от старости… Факт тот, что ее не восстановили. А скоро и восстанавливать будет не на чем – старинные улицы в центре Рязани стремительно обрастают особняками, и вряд ли кто-то из частных владельцев позволит портить экстерьер своего «прайвиси» всякими там памятными знаками…

Кстати, вопрос застройки исторических частей города новыми частными домами и коммерческими жилыми комплексами на продажу периодически возникает в рязанских СМИ. Только ответа на него нет и нет. Новые дома строятся, старые – сравниваются с землей…

Четыре года назад председатель Топонимической комиссии при Рязанском Горсовете Николай Булычев объяснил мне, какой механизм увековечения памяти действует в Рязани. Тогда эту процедуру определяло положение Горсовета «О мемориальных досках и других мемориальных знаках». Инициаторы сооружения мемориальной доски обращаются в Горсовет или сразу в Топонимическую комиссию с ходатайством. Комиссия рассматривает документы, принимает решение о создании памятного знака. Если Горсовет его утверждает, городская администрация выполняет распоряжение Горсовета – есть надежда, что доска украсит какую-либо стену. При одном маленьком условии: инициаторы должны дать гарантийные финансовые обязательства, что за свой счет изготовят ее и установят. Ибо, например, минимальная стоимость одной доски в 4-5 тысяч рублей (по информации 2003 года) казалась непосильной городскому бюджету. Не казалась, вероятно, а и была непосильной она для инициативных групп из числа рядовых жителей Рязани, культурных деятелей, общественных организаций. Ибо минимум – это минимум, а нормальная «цена» идет на десятки тысяч.

В этом поле возникали явные оксюмороны. Мне доподлинно известно, что львиную долю денег на изготовление мемориальной доски в память рязанского поэта Валерия Авдеева (погиб летом 2003 года) на его родном доме, в селе Сынтул Касимовского района, выделила из личных средств член Союза писателей России Татьяна Бочарова. Однако при открытии этой доски, если не ошибаюсь, двумя годами позже, «меценатку» не упомянули. Установка памятного знака В. Авдееву считается заслугой культурных структур…

Конечно, приятно, что находятся выходы, и что за минувшие годы в Рязани появилось несколько памятных досок. Однако, как видим, их гораздо меньше, чем должно было быть, если Рязань действительно бережет свое прошлое и гордится им. Десятки, если не сотни, имен, названий и фактов ждут своего часа.

Ведь не так уж это и сложно! Посмотрим на соседей! Я уж не беру в пример города Золотого Кольца, где прошлое отреставрировано и явлено напоказ всему миру. Подмосковная Коломна в Золотое Кольцо не входит, но былое свое бережет и лелеет. Меня всегда восхищало состояние коломенского кремля, чистота двухэтажных старинных улочек, восстановленные храмы и… свеженькие мемориальные доски практически на всех зданиях вокруг кремля – естественно, так как там была сосредоточена жизнь дореволюционной Коломны. Эти доски чаще всего выполнены из черного мрамора, с гравировкой. «В этом доме жил и работал такой-то профессор медицины…», «Здесь располагался странноприимный дом…», и даже, о чем я говорила выше: «Типовая городская усадьба конца XIX – начала XX века. План: главный дом, флигель, хозяйственные постройки…». Нечего и говорить, что сама усадьба в приличном состоянии. В ней и сейчас живут. И что-то мне подсказывает – не сгорит она, как домик Хвощинских!

«В этом доме жил русский писатель Б.А. Пильняк» – гласит доска на одноэтажном домике возле изумительно красивой шатровой церкви Николы-на-Посаде. Об этой доске стоит сказать отдельно. Черное художественное литье напоминает прохожим, что писатель Борис Пильняк был арестован и расстрелян в 1938 году. Рядом с «информацией» – стихотворение Анны Ахматовой памяти Пильняка, приведенное полностью, все четыре строфы. И поникшая роза, оплетенная колючей проволокой…

Естественно, установка черномраморных досок влетела Коломне в копеечку. Наверное, и без спонсоров, и без властей не обошлось. Но «на выходе» – тот редкий случай, когда власть и бизнес достигли консенсуса, а цель (и результат!) оправдала средства. А в нашем городе следующим поколениям жителей, похоже, останется от истории только обидное прозвище «рязанец косопузый»…

Елена Сафронова, член Союза Российских писателей.

4
Рейтинг: 4 (1 голос)
 
Разместил: admin    все публикации автора
Изображение пользователя admin.

Состояние:  Утверждено

О проекте